Географо-геологический факультет Тбилисского Государственного университета

Институт географии им.Вахушти Багратиони Академии наук Грузии

МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЭЛЕКТРОННОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

ПРИРОДНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ГОРНЫХ ТЕРРИТОРИЙ: СОСТОЯНИЕ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ

научная дискуссия в Internet/E-mail 25 мая -25 июля 2003г

ПОЛО-ВОЗРАСТНАЯ СТРУКТУРА ПОПУЛЯЦИИ БЕОЗАРОВОГО КОЗЛА (CARPA AEGAGRUS) НА ВОСТОЧНОМ КАВКАЗЕ И ФАКТОРЫ ЕЕ ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ

Магомедов М.-Р.Д**, Ахмедов Э.Г.*, Насрулаев Н.И.*

* - Прикаспийский институт биологических ресурсов Дагкстанского научного центра РАН,

г.Махачкала, Дагестан, Россия, mmrd@iwt.ru

** - Люблинский католический университет, Польша

Безоаровый козел (Capra aegagrus Еrx. 1777) – один из редких и стремительно сокращающих численность видов копытных нашей страны. Современный ареал безоарового козла на территории России охватывает внутригорные районы Дагестана и приграничные с Дагестаном районы Чечни и Грузии. В Дагестане безоаровый козел обитает только в ущельях двух притоков р. Сулак: Аварское Койсу и Андийское Койсу.

Целью данной работы является изучение закономерностей формирования и факторов, определяющих динамику демографической структуры популяции безоарового козла в условиях Восточного Кавказа. Участки проведения исследований располагались на двух противостоящих хребтах в верховьях р. Аварское Койсу (Дагестан), где до настоящего времени сохранился один из наиболее крупных очагов обитания безоарового козла на Кавказе. Река Аварское Койсу, отделяющий хребет Нукатль от хребта Богосс представляет существенный барьер для передвижения животных с одного берега на другой, и это позволяет рассматривать, обитающие здесь популяции как две отдельные, изолированные друг от друга. Физико-географические условия местообитаний и характер антропогенного воздействия на популяции безоарового козла на склонах этих двух хребтов существенно различаются. В основном эти различия заключаются в орографических особенностях склонов и их экспозиции, наличии на них населенных пунктов, автомобильных дорог, пахотных земель, пастбищ и сенокосов, в характере естественного растительного покрова, степени антропогенного влияния на популяции безоаровых козлов и т.д.

Исследования проводились в период с 1995 по 2002 гг. и охватывали все сезоны года. Всего в районе проведения исследований отмечено 469 животных, из них 152 – на Нукатле и 317 - на Богоссе. Все отмеченные животные отнесены к конкретному половому и возрастному классу.

Как показали наши исследования, плотность популяции безоарового козла на хребте Нукатль составляла 11,00±1,35 ос./км² и была незначительно выше, чем на хребте Богосс - 8,83±1,25 ос./км². Несмотря на это, общая картина половозрастной структуры популяций по участкам оказалась довольно сходной.

а
	б

Рис. 1. Возрастное распределение самцов в популяции безоарового козла на склонах хребтов Нукатль (а) и Богосс (б); по оси ординат – возраст животных (годы); по оси абсцисс – доля от всех самцов в популяции (в процентах).

Наибольшей половозрастной группой были взрослые самки старше 2-х лет. В обеих популяциях они составляли примерно 1/3 от всех отмеченных животных (34,2% - на Нукатле и 33,8% - на Богоссе).

Доля сеголеток и взрослых самцов на Нукатле и на Богоссе также имели близкие показатели, соответственно сеголетки - 25,0 и 27,1 %, самцы - 22,4 и 22,7 %. Доля годовалых особей равнялась 18,4 и 16,4%. Половое соотношение среди взрослых животных также не различалось и изменялось в пределах 1:1,49 и 1:1,53 в пользу самок. Заметные различия между изучаемыми популяциями выявлены в возрастном распределении самцов (рис.1а и 1б). Доля самцов 7 лет и старше на хребте Нукатль составила 21,0% от всех самцов в популяции и оказалась в два раза выше, чем на Богосском хребте - 10,5%.

Известно, что демографическая структура популяций определяется интенсивностью размножения особей и особенностями смертности. Что касается интенсивности размножения, то для популяции безоарового козла этот показатель В обеих популяциях количество самок в одновозрастных когортах больше количества самцов и с возрастом эти различия увеличиваются.

Для характеристики интенсивности размножения мы использовали показатель соотношения количества сеголеток приходящихся на 1 самку, косвенно отражающий общую плодовитость самок в популяции. Этот показатель в популяциях безоарового козла, населяющих отмеченные склоны, существенно не различался и в среднем за год составил 0,73±0,15 – на Нукатле и 0,80±0,13 – на Богоссе.

В течение года этот показатель постепенно снижается, что является следствием разной интенсивности гибели сеголеток и самок в течение года. Так, если к концу периода рождения молодняка (июль-август) на одну взрослую самку в среднем приходилось 1,16-1,26 сеголеток, то к этому же времени следующего года (отношение годовалых к самкам) составлял уже 0,49-0,54. Изменение соотношения количества сеголеток к количеству самок в течение года в изучаемых популяциях также достоверно не различается. Самки с двумя козлятами на Нукатле составляют 39,5%, с одним козленком – 47,4 % и яловые самки или самки потерявшие козлят – 13,1%. На Богосском хребте эти же показатели составляли соответственно - 32,4%, 44,1% и 17,6% и также достоверно не отличались от Нукатля. В то же время, на Богоссе, в отличие от Нукатля, нами были отмечены самки и с тремя козлятами, составлявшие 5,9%.

Таким образом, интенсивность размножения популяции безоаровых козлов, населяющих эти два хребта, достоверно не отличалась между собой и не определяла наблюдаемые различия в демографической структуре этих двух популяций.

Вторым важнейшим процессом, оказывающим влияние на половозрастную структуру популяции, является характер смертности отдельных половых и возрастных групп. Известно, что причин, вызывающих гибель особей популяции копытных довольно много, часто они связаны с неблагоприятным действием очень ограниченного числа факторов и, как правило, дифференцированно воздействующих на отдельные половые и возрастные группы (Филонов,1983; Магомедов и др., 2001). Наблюдаемый на обоих участках высокий уровень смертности сеголеток известное явление для копытных (Егоров, 1955; Лопатин, Росоловский, 1988; Коршунов, 1988; Deevey, 1947; Caugley, 1966; Festa- Bianchet, 1988; Edge, Olson-Edge, 1990 и др.). Как было показано нами ранее, это связано с резким обострением энергетического баланса животных в период их полного перехода на питание грубой растительной пищей (Магомедов, Яровенко, 1997; Ахмедов, Магомедов, 2000).

В гибели животных старших половозрастных групп в исследуемых популяциях основную роль в настоящее время играет браконьерский отстрел. Так, из отмеченных нами 72 случаев гибели безоарового козла за два последних года, только 4 животных пали по естественным причинам, остальные 68 стали жертвой браконьеров. При этом, интенсивность охоты и ее избирательность по отношению к самцам оказалась значительно выше на Богосском хребте.

Как было уже отмечено нами, орографические условия и характер антропогенного воздействия на популяцию безоарового козла на склонах этих двух хребтов существенно различаются. Склоны западных отрогов хребта Нукатль, на которых держатся безоаровые козлы, значительно круче, изобилуют множеством обрывов и скальных стен, и поэтому мало доступны для человека. Многочисленные скалистые гребни, направленные от вершин к подножью, обеспечивают безопасные подходы животных к водопоям. Отстрел животных возможен здесь только в зимний период, когда на склонах вымерзают родники и животные вынуждены спускаться на водопой к самой нижней части склонов, непосредственно к реке. Животных отстреливают независимо от их пола и возраста, чаще всего ночью с использованием фар.

Крутизна склонов восточных отрогов Богосского хребта существенно ниже и их значительная доля приходится на относительно пологие участки, используемые местным населением под сенокосы и пастьбу скота. На таких доступных для браконьеров склонах отстрел животных проводится течение всего года. Хотя жертвами браконьеров становятся все половые и возрастные группы, но при одинаковой их доступности, охотники стараются добыть наиболее крупных особей, в первую очередь, взрослых самцов, что приводит к резкому снижению их численности.

Таким образом, основным фактором, определяющим демографическую структуру популяций безоарового козла и ее различия в различных частях ареала в условиях Восточного Кавказа, является браконьерский отстрел животных, зависящий в свою очередь от пространственного распределения отдельных половозрастных групп и степени доступности территории для человека, т.е. ее орографических особенностей.

Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ (проекты

№ 01-04-49647 и № 01-04-63143)

sex-age structure of the bezoar goat (Capra aegagrus) populations in the Eastern Caucasus and factors responsible for their pattern.

M-R.D. Magomedov, E.G. Akhmedov, N.I. Nasrulaev

An analysis has been carried out of the demographic structure of two bezoar goat populations subject to anthropogenic effect to a variable degree. One population inhabits the Nukatl Range, the other lives on the Bogoss Range. The populations are isolated by the Avarskoye Koisu River. In both populations adult females of 2 years and upward formed the most numerous group. They made 34,2% and 33,8% of all the animals in the population. The share of animals of the year under study in the populations of Nukatl and Bogoss made correspondingly 25,0 % and 27,1 %, adult males made 22,4 % and 22,7 %, yearlings – 18,4 % and 16,4 %.

The populations have differences in age structure of males. Males of 7 years and upward make 21,0 % in the Nukatl population, while in the Bogoss group the share of them in the whole number of males is only 10,5 %.

It has been shown that poaching is the main factor that determines the structure of bezoar goat populations in conditions of the East Caucasus. The effect of this factor on different sex and age groups depends on their distribution and availability for hunters, i.e. on the orographical nature of the ground.